Наши сайты

AD200 60  new logo id

Пятница, 29 июля 2016 06:01

Панацея или фикция и самообман?

Вопросы, обозначенные в заголовке статьи, на первый взгляд, отбрасывают нас в прошлое – в начало двухтысячных, когда решался вопрос: нужно ли российскому обществу (российской экономике) саморегулирование. Но это только на первый взгляд. На самом деле в последнее время (2015–2016 гг.) властные структуры (от Минстроя до Госдумы и Госсовета РФ) и профессиональное строительное сообщество эмоционально (от полного одобрения до полного неприятия) обсуждают проблемы функционирования института саморегулирования в строительном комплексе страны. И результат обсуждения этих проблем – доказательный, аргументированный, обоснованный – сейчас, может быть, даже более важен, чем в 2009 году – году перехода от лицензирования к саморегулированию.
Попытаюсь с позиции инженера–проектировщика дать оценку результатов обязательного саморегулирования в строительном комплексе России.
По мнению одного из разработчиков Федерального закона «О саморегулируемых организациях» В. Плескачевского, всех участников дискуссии о настоящем и будущем саморегулирования в строительстве можно условно разделить на три группы:
– первая группа предлагает оставить все как есть и ничего не менять. По мнению В. Плескачевского, она состоит из тех, кого устраивают возможности для злоупотреблений (я бы добавил: а также хорошо оплачиваемого чеготоделания и безответственности);
– вторая группа считает, что саморегулирование в строительстве неизбежно, и, следовательно, нужно внести изменения и дополнения в основополагающие документы. Ко второй группе относятся Минстрой России и Нострой;
– третья группа считает, что совершенствование механизмов саморегулирования в строительстве следует проводить, соблюдая главенство базового закона о СРО (ФЗ № 315) в рамках поручения Президента РФ Правительству РФ № 168 от 27.05.2014 г. и «Концепции совершенствования механизмов саморегулирования» (ПП РФ № 2776 от 30.12.2015 г).
К третьей группе относятся Министерство экономического развития РФ и Российский союз промышленников и предпринимателей.
Предлагаемая структура расстановки сил представляется неполной: не обозначена четвертая, самая многочисленная и самая представительная группа – члены СРО, которые несут бремя расходов по содержанию СРО и всей надстройки. Не хочу показаться высокопарным, но, на мой взгляд, позицию членов СРО (четвертой группы) хорошо выражает фраза из «Бориса Годунова» – «Народ безмолвствует». В то же время изучение материалов бурной дискуссии о том, каким быть саморегулированию в строительной отрасли, показывает – мнение членов СРО (о саморегулировании и его будущем) никого из вышеперечисленных групп, в общем–то, и не интересует.
Много места в дискуссии по саморегулированию занимает вопрос «состоялось ли саморегулирование строительной отрасли?» Представляется, что правильный ответ может быть получен при условии формулирования уточняющего подвопроса, для каких групп общества:
– для Правительства РФ – да! Оно устранилось от регулирования отрасли, возможно, даже уменьшены расходы на содержание госаппарата. Результат – ликвидация отраслевой науки (во всяком случае – в дорожной отрасли), деградация проектного дела. Экономическая сторона вопроса – за рамками данной статьи;
– для функционеров СРО (и честных, и «коммерциализованных»), банков и страховых компаний – да, да, да!!! Без комментариев, все и так понятно;
– для членов СРО – да–а–а, допуск дороже, чем лицензия! А остальное все так же, как и ранее: никому этот член СРО не нужен и никто его не слышит.
Наиболее жесткая оценка институту саморегулирования в строительной отрасли была дана на Госсовете РФ (17.05.2016 г.) Президентом Российской Федерации:
«…Сейчас в его рядах 502 структуры. Они должны были обеспечивать качество, надежность и безопасность инженерных изысканий, проектирования и самого строительства. Но эти цели остались только на бумаге..». Эта оценка звучит все–таки больше как нет, чем как да. Констатация жесткая, но справедливая.
И именно справедливости ради давайте попробуем разобраться, а мог ли институт саморегулирования, внедренный силовым методом, выполнить задачу, которая определена ему как главная: обеспечение качества, надежности и безопасности строительной продукции (включая материалы инженерных изысканий и проектирования).
Строительный комплекс является неотъемлемой и значимой частью экономики всей страны (почти 7% ВВП), при этом процесс создания объектов капитального строительства относится к технически и технологически сложным, капиталоемким и продолжительным. Проводить аналогии функционирования строительного комплекса с рекламной или, например, актуарной деятельностью – опасное заблуждение.
Обеспечить успешное функционирование строительного комплекса и, как следствие, обеспечить качество, надежность и безопасность построенного объекта можно только в рамках качественной, соответствующей современным требованиям и технологиям системы нормативно–технических и правовых документов, обеспечивающих функционирование самого строительного комплекса и его взаимодействие с внешними организациями: органы власти, заказчики, поставщики и др.
Совершенно очевидно, что удельный вес «правил и стандартов», которые должна (и может) разработать СРО, составляет весьма незначительную часть указанной выше системы нормативных документов, определяющих функционирование строительного комплекса.
Если существующая система нормативных документов исключает необходимость и возможность обеспечения экономической эффективности объектов капитального строительства (Градостроительный кодекс РФ), в том числе использование инновационных материалов и технологий, если система предполагает возможность совмещения в одном лице функций проектировщика и строительной организации, если экономические и правовые условия таковы, что проектировать и строить с завышенной стоимостью выгоднее, чем создать объект с оптимальной (учитывающей минимизацию стоимости, с обеспечением требуемой надежности и безопасности) стоимостью, то как, через какие правила и стандарты СРО, могут обеспечить качество, надежность и безопасность объекта капитального строительства?
Ректор института экономики и антикризисного управления доктор экономических наук, профессор А. Ряховская в статье «Условия и факторы развития института саморегулирования в России» отмечает, что «… важнейшим условием эффективного функционирования саморегулирования является наличие зрелого демократического общества, главная характеристика которого заключается в наличии населения с активной жизненной позицией, в достаточной степени организованного для достижения своих целей, решения общегражданских задач...». В статье подчеркивается: «… Именно наличие развитых институтов гражданского общества, эффективного диалога с государственными органами власти всех уровней является необходимым условием, основой успешного внедрения саморегулирования, а не наоборот – формирование СРО для развития инициативы граждан, как это получается в России…».
Таким образом, несложный анализ проблем института саморегулирования показывает, что винить его за отрицательный результат шестилетней деятельности несправедливо: разработчики (и внедрители) обязательного саморегулирования в строительной отрасли, видимо, недооценили (намеренно – фикция, ошибочно – самообман) техническую, технологическую и организационную сложность строительной отрасли, а также уровень развития российского гражданского общества, возможность общества быть услышанным властью, готовность власти к сотрудничеству с обществом. Результат был прогнозируем изначально: не может быть успешной деятельность СРО, в которой собраны «в одну кучу» строители (проектировщики, изыскатели), специализирующиеся на строительстве жилых домов, нефтепроводов, автодорог, железных дорог, химзаводов и
т. д. и т. п. При этом один член СРО из Ростова, другой из Барнаула, третий из Тюмени, а СРО – в Москве. Такая вот «локтевая» ответственность.
Возможность влияния на качественный состав членов СРО у рядовых членов равна нулю, а у руководства СРО основная задача – чем больше членов, тем лучше: больше компенсационный фонд! В результате – конфликт интересов.
Поскольку речь зашла о компенсационном фонде, необходимо уточнить, что именно компенсационный фонд (далее компфонд) принят главным элементом «модели саморегулирования строительной деятельности». И что удивительно, если другие элементы модели в процессе ведущейся дискуссии обсуждаются, подвергаются при необходимости критике, то необходимость компфонда не подвергается сомнению: обсуждается в основном проблема его сохранения.
Давайте попробуем разобраться, чем руководствовались разработчики Российской модели саморегулирования, принимая компфонд в качестве главного элемента (фундамента) саморегулирования строительной отрасли. Один из авторов №315–ФЗ «О саморегулируемых организациях», В. Плескачевский, обосновывая эффективность саморегулирования и необходимость создания компфонда, писал: «…При саморегулировании сообщество профессионалов устанавливает стандарты и принимает в свои члены организацию, предоставляя ей право на деятельность и принимая коллективную материальную ответственность за нее. И в условиях коллективной материальной ответственности контролирует каждого своего члена. Для большинства разумных людей очевидно, что фактическая безответственность чиновника несопоставима с материальной ответственностью профессионалов. У каждого члена СРО «локтевая» ответственность друг за друга: ошибся один – отвечают все: компенсационным фондом, страхованием. Только так они смогут наладить реальный контроль за работой всех своих членов, а со временем перейти и к так называемой репутационной надежности, когда у каждой организации возникает необходимость развивать СРО как коллективный бренд – свою коллективную марку качества, свои традиции делового оборота и заботиться о своей репутации…» Когда я вник во весь глубинный смысл этого аргументирования, я понял, что кремлевские мечтатели, мечтавшие в 20–х годах прошлого столетия о победе коммунизма на всей земле, были все–таки более реалистичны, чем авторы ФЗ–315 и, естественно, авторы Градостроительного кодекса РФ в части, касающейся саморегулирования строительной отрасли.
Кстати, о необходимости, полезности и работоспособности компфонда: за 6 лет его существования использования компенсационного фонда по прямому назначению практически не отмечено. В то же время по причине банкротства ряда банков судьба примерно 25% компфонда под вопросом.
Представляется, что такое пристальное внимание и «желание развивать саморегулирование» строительной отрасли (читай коммерциализировать СРО) со стороны определенных лиц вызвана именно компенсационным фондом и его размерами.
То, что компенсационный фонд, неотъемлемая часть внедряемой модели обязательного саморегулирования не является панацеей – очевидный факт, не требующий доказательств, а вытекающий из этого утверждения вопрос «фикция это или самообман» останется без ответа: недостаточно информации.
Справка:
Приведенные в данной статье слова «панацея, фикция, самообман» имеют, в рамках данной статьи, следующие значения:
– панацея – предполагаемое средство, которое решит все проблемы;
– фикция – в российском праве – средство юридической техники, при помощи которого конструируется заведомо несуществующее императивное (обязательное, требующее безусловного исполнения) нормативное положение (отношение или состояние), признаваемое существующим и выполняющее роль недостающего юридического факта;
– самообман: – выдавание желаемого за действительное, неоправданные мнения, недостаток ясного осознания ситуации.
На основе приведенной в статье информации каждому читателю предоставляется возможность решить для себя, чем же является действующая более шести лет российская модель саморегулирования для строительного комплекса страны: панацеей, фикцией или самообманом?
Выскажу также свое мнение о принципиальном подходе к реформированию саморегулирования в строительстве.
Признавая необходимость снижения административных издержек и барьеров, в том числе и путем реформирования сложившейся системы саморегулирования, при проведении глобальных реформ нужно все–таки придерживаться основного принципа врача: не навреди! То есть в процессе проведения реформ строительная отрасль, в том числе отраслевая наука и проектное дело, должны развиваться или хотя бы сохраняться, но не деградировать. При внедрении рыночного саморегулирования в строительную отрасль представляется, что правильным был бы учет идей и рекомендаций авторов «неоклассического синтеза» (П. Самуэльсона, Дж. М. Кейнса и др. ).
В развитие рекомендаций, содержащихся в вышеупомянутой статье А. Ряховской, результатом реформы института саморегулирования в строительной отрасли, с учетом ее технической и технологической сложности, в нашей российской действительности на первом этапе должен быть поворот от саморегулирования к сорегулированию. Распределение долей ответственности и регулирования в этом симбиозе – достаточно сложный и объемный вопрос, ответ на который не может быть получен в рамках этой статьи. В то же время, определяя цели, задачи и содержание деятельности будущих (возможно) СРО и национальных объединений, правильно было бы использовать и отечественный опыт. Только опыт не «коллективной бригадной материальной ответственности», выдернутый из совершенно других социально–экономических условий и использованный при решении вопроса о необходимости компенсационного фонда, а, например, более чем столетний (с 1910 года, и весьма положительный) опыт работы Торгово–промышленной палаты по развитию экономики России (Советского Союза) и созданию благоприятных условий для предпринимательской деятельности.
Полезным, во всяком случае для дорожных СРО (если такие будут), мог бы также оказаться опыт объединения усилий, повышения качества работы и развития проектно–изыскательских организаций дорожной отрасли под эгидой ассоциации РОДОС в 90–х годах прошлого века.

Александр УДОВИЧЕНКО,
почетный дорожник России

В ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМЫ
Инициатива... сверху
Руководитель Национального объединения
саморегулируемых организаций Нострой Андрей МОЛЧАНОВ:
– Почему СРО строителей так и не заработала в отличие от саморегулируемых организаций оценщиков, адвокатов? Потому что закон так приняли. До закона о саморегулировании была система лицензирования. В каждом субъекте существовал свой лицензионный центр, который, с сожалением можно это констатировать, выдавал эти лицензии за деньги. Когда поняли, что система не работает, решили перейти на саморегулирование. Но саморегулирование должно идти снизу, а мы начали делать его сверху. В моем понимании, было несколько неправильных вещей.
Первое – не было территориального признака: невозможно регулировать компанию, которая работает во Владивостоке, а состоит в СРО в Москве.
Второе – многие увидели в этой системе возможность заработать большие деньги. Закон обязал, что если ты хочешь строить, то должен быть членом СРО, внести деньги в компенсационный фонд безопасности строительства и получить допуски к определенным видам работ. Что произошло? Часть руководителей этих лицензионных центров резко создали саморегулируемые организации и возглавили их. Большинство строителей даже не почувствовали разницу: раньше они покупали лицензии, а сейчас – допуски. И если вы спросите руководителей компаний, в какой СРО они состоят, половина из них не ответит на этот вопрос. Были постоянные поборы со строителей. Это паразиты на теле рабочего класса, по–другому не назовешь.

Прочитано 534 раз Последнее изменение Пятница, 29 июля 2016 06:11