Рассказ о Борисе Васильеве, написавшем повесть «А зори здесь тихие»
МАСТЕРА ПРОЗЫ
Накануне 80–летия Великой Победы Союз писателей России огласил рейтинг самых популярных книг о Великой Отечественной войне, который возглавила повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие». Те, кто не читал книгу, наверняка видели снятые по этой повести фильмы или спектакли.
Чтобы это ни было, книга или постановка по ней, каждое соприкосновение с выдающимся произведением вызывает самые искренние, неподдельные чувства. Потому что написана повесть человеком, который смотрел в глаза смерти и прошел через тяжелые испытания. И, конечно же, любил.
Поэтому в «Зорях» есть и рядовая Соня Гурвич – еврейка из Минска, прообразом которой стала муза и любовь всей жизни писателя – супруга Зоря. Они 70 лет были вместе и ушли из жизни почти в одно время.
«Я стал писателем благодаря Зореньке, – однажды сказал Васильев в интервью. – Чистая правда! Я начинал как сценарист. Написал «Офицеров», «Очередной рейс». Но хотел писать прозу! И Зоренька сказала: делай то, что тебе нравится. И несколько лет мы жили на ее зарплату в 96 рублей. Тогда я читал Юрия Бондарева, Григория Бакланова. Как и они, я видел совсем другую войну. Не ту, которая с разведками и крепкими тылами, а ту, где разорванные артерии и смерть».
В размышлениях над судьбой человека на войне к Васильеву и пришла идея написать эту повесть.
– Мне попалась заметка в «Известиях» про то, что какой–то сержант, будучи раненым, сражался с десантным отрядом. И я подумал: а что, если этих диверсантов он перехватил в лесу, да был не с мужиками, а с девчонками? Так появились «А зори здесь тихие...».
Напомним, что это повесть о пяти девушках–зенитчицах, которые погибают в бою с немецкими диверсантами. В живых остается только командовавший ими старшина Васков.
О Соне Гурвич автор пишет:
«Когда сапоги по ноге, – они не топают, а стучат: это любой кадровик знает. Но Сонина семья была штатской, сапог там вообще не водилось, и даже Сонин папа не знал, за какие уши их надо тянуть… На дверях их маленького домика за Немитой висела медная дощечка: «ДОКТОР МЕДИЦИНЫ СОЛОМОН АРОНОВИЧ ГУРВИЧ». И хотя папа был простым участковым врачом, а совсем не доктором медицины, дощечку не снимали, так как ее подарил дедушка и сам привинтил к дверям. Привинтил, потому что его сын стал образованным человеком, и об этом теперь должен был знать весь город Минск».
Жена писателя Зоря Поляк родилась в Минске, в семье врачей–евреев. В 1941 году Зоре было лишь 14 лет, и ей удалось уйти из еще не оккупированного Минска, иначе девочку постигла бы трагическая участь узников минского гетто, ликвидированного нацистами в 1943–м. А родители ее уже на второй день
войны были на фронте.
Борис Васильев писал о родителях жены: «Зорина мать Хая Борисовна, хирург военного госпиталя, умерла от тифа в 1942 году, отец Альберт Львович Поляк служил на Дальнем Востоке, где после войны с японцами женился на медицинской сестре Вере Ивановне. В 52–м он вышел в отставку, и они переехали к нам на постоянное место жительства. Благо у нас было аж две комнаты, что очень радовало Зорю... Альберт Львович был человеком очень скромным, тихим, молчаливым, но прежде всего он был – Человеком».
Альберт Львович окончил медицинский факультет университета в Лейпциге и, по словам Васильева, был отменным специалистом, который «не просто лечил болезнь, но врачевал душу и тело больного».
...Судьба подарила Борису встречу с Зорей в августе 1943–го, когда он поступил в Военную академию бронетанковых и механизированных войск, где училось много девушек. Он вспоминал: «Я вскоре выделил одну: этакий колобок в длинной гимнастерке, стоявший на самом левом фланге во время курсовых построений».
Они подружились и вместе ходили в консерваторию, в музеи, в театры. «На лекциях обменивались друг с другом бесконечными записками», – писал Борис Львович. А полюбив друг друга, через два года, 12 февраля 1945–го, поженились. И жизнь показала: Борис и Зоря были словно созданы друг для друга.
Во время практики в Ленинграде Борис и Зоря чуть не подорвались на заминированном поле. В книге «Век необычайный» он вспоминал, что набрал уже для жены букетик незабудок, когда вдруг увидел минную растяжку:
«Осторожно развернулся к юной жене, а она оказалась передо мною. Лицом к лицу.
– Мины.
– Я знаю. Боялась кричать, чтобы ты не бросился ко мне. Сейчас мы осторожно поменяемся местами, и ты пойдешь за мной. Шаг в шаг.
– Первым пойду я. Я знаю, как и куда смотреть.
– Нет, ты пойдешь за мной. Я вижу лучше тебя. Говорили мы почему–то очень тихо, но лейтенант Васильева говорила так, что спорить было бессмысленно. И мы пошли. Шаг в шаг. И – вышли».
Так они шли – шаг в шаг – и по жизни.
Затем молодые супруги получили распределение на Уралмашзавод, и вся семья переехала в Свердловск. Но в январе 1953 года началось дело врачей, которое привело к антисемитским настроениям. В опасности оказались не только жена и тесть, но и сам Васильев. Ему предложили подготовить доклад о выдуманном заговоре, но Борис отказался. Его исключили из партии, а затем попросили освободить одну из двух комнат в квартире.
На товарищеском суде требовали лишить его офицерского звания инженер–капитана. Всем было понятно, что это только начало, а самое страшное впереди. В это тяжелое для семьи время, чтобы избавиться от мучительного чувства несправедливости, он начинает писать пьесу «Танкисты», по которой в будущем снимут фильм «Офицеры».
Но 5 марта 1953 года скончался Сталин, и вскоре все обвинения с Васильева сняли.
Писатель боготворил жену и как любимую женщину, и как помощника в творчестве.
– В первую очередь я делюсь своими замыслами с женой. Если Зоренька прочтет черновики и скажет: «Боря, это не получилось», я эту вещь выбрасываю. Не переписываю никогда.
Незадолго до смерти у писателя поинтересовались, счастлив ли он?
– Конечно. Я не умер в 1934–м от сыпного тифа, хоть и переболел им. Не погиб в окружении. При всех семи прыжках у меня раскрывался парашют. Ну и потом я самый счастливый человек, потому что у меня есть Зоря… Хочу прожить еще чуть–чуть, чтобы успеть закончить свою работу. И, самое главное, хочу умереть здоровым, чтобы не валяться беспомощным, не быть кому–нибудь в тягость. Дай–то мне Бог. И тогда я буду счастлив окончательно.
Уже став знаменитым писателем и сценаристом всемирно известных фильмов, Борис Васильев уединился от общества в загородном доме под Москвой. В распоряжении писателя был кабинет на втором этаже, где он писал. На первом же властвовала Зоря Альбертовна.
В те годы у него уже были серьезные проблемы с пищеварением. Он постоянно ходил в унтах, чтобы ноги были в тепле. Диета была строгая, но рюмка водки за обедом – это было положено. А после обеда он говорил: «Разрешите выйти из–за стола». Зоря отвечала: «Да, я позволяю». Он вставал и целовал ей руку. И это не было шутками. Он всегда очень уважительно относился к жене, называл ее Зоренькой и целовал руку.
Собственных детей у Васильевых не было. Пара усыновила мальчика, но отношения с сыном не были теплыми.
В начале 2013 года Зоря Альбертовна умерла, и жить Борису Львовичу стало незачем. Писатель скончался 11 марта 2013–го года на 89–м году жизни, через два месяца после смерти жены.
Лариса ЮРЬЕВА
По материалам
из открытых источников
