Российские космонавты выходят в открытый космос
в самых лучших и надежных скафандрах в мире
НА ПУТИ К ЗВЕЗДАМ
«Космический мотоцикл»
В ночь на 17 октября бортинженер МКС–73 Алексей Зубрицкий и командир МКС–73 Алексей Рыжиков провели за пределами станции 6 час. 11 минут в скафандрах «Орлан–МКС» № 7 и № 6, которые доставлены на орбиту в сентябре. Командир МКС был в скафандре «Орлан–7», который можно назвать миниатюрным космическим кораблем. Да, трал для страховки связывал скафандр со станцией, но все остальное – автономно: дыхательная смесь и климат–контроль, связь, система управления и навигации. Космонавт может использовать двигатель, чтобы путешествовать по околоземному пространству самостоятельно, поэтому «семерку» называют «космическим мотоциклом».
Новый «Орлан», в отличие от красивых роликов об американском скафандре SpaceX, – плод десятилетий непрерывной работы, а не пиар–кампаний. Пока американские производители зависят от глобальных цепочек поставок и вынуждены проводить бесчисленные тендеры, в России производство скафандров всегда развивалось с оглядкой на максимальную автономность и независимость от поставок из–за рубежа. Эта философия, рожденная в годы холодной войны, сегодня оказалась как никогда актуальна. Все ключевые компоненты производятся внутри страны. Вот почему «Орлан МКС» – не просто скафандр, это символ технологического суверенитета. И пока одни обещают сделать скафандр когда–нибудь в будущем, российские космонавты выходят в открытый космос в лучших и самых надежных скафандрах мира. Уже седьмого поколения.
Новый «Орлан» способен работать за бортом станции до восьми часов. Целая рабочая смена в условиях абсолютного вакуума, смертоносной радиации и экстремальных температур. Что касается Илона Маска, который объявил себя «главным визионером космоса», то он запускает своих астронавтов в дизайнерских сапогах и костюмах, больше похожих на одежду для ковбойского салуна. Его скафандр – это всего лишь полетный костюм, не предназначенный для выхода в открытый космос. Он защищает лишь в случае разгерметизации капсулы.
Поэтому китайские тейконавты посещают орбиту и выходят в открытый космос в наших «Орланах». По договоренности исследователи из КНР размещают на скафандрах лейбл китайского предприятия, где производится подгонка под размер пользователя. А в США для высадки астронавтов на Луну планируют использовать именно «Орлан», но не афишируют этого.
Суровые законы высоты
НПП «Звезда» «родом» из номерного завода № 918, созданного решением правительства в октябре 1952–го. Предназначение – организация работ по средствам обеспечения безопасности экипажей скоростных и высотных самолетов. Разместилось предприятие в подмосковном Томилино.
Когда в конце 1950–х советские инженеры–конструкторы приступили к проектированию первого космического корабля «Восток», то изначально планировали, что человек полетит в космос без скафандра. Его предполагалось поместить в герметичный контейнер, который «выстрелил» бы из спускаемого аппарата перед приземлением. Однако такой вариант требовал длительных испытаний, поэтому генеральный конструктор Сергей Королев поставил задачу – создать для космонавтов такие «костюмы», которые бы «отгораживали» их от враждебной среды, несущей гибель.
Особо важное задание коллектив «Звезды» получил в 1959 году. Трудности, с которыми встретились создатели первых скафандров, были беспрецедентными, ведь они должны были обеспечить не просто физическое существование исследователя в экстремальных условиях, но и дать ему возможность выполнять необходимую работу, двигаться внутри летательного аппарата.
Скафандр первого космонавта («СК–1») – Юрия Гагарина был спроектирован на базе авиационного костюма «Воркута», в котором летали пилоты истребителя–перехватчика Су–9. В послевоенные годы реактивная авиация переживала бурное развитие. Истребители первого поколения, например, МиГ–15, достигали «потолка» в 14–15 км. Небывалые высоты поставили перед специалистами масштабную техническую задачу – вооружить пилотов эффективной системой жизнеобеспечения. Только кислородной маски было мало, поэтому реактивные истребители получили герметическую кабину. Но при повреждении самолета последним «страховым полисом» для летчиков мог быть только скафандр. При этом он не должен был стеснять движений, ухудшать обзор и мешать управлению, а при повреждении кабины требовалось его немедленное автоматическое включение для сохранения жизни летчика. И такие «мягкие костюмы» в авиации появились.
К первому полету на орбиту «обшить» весь отряд космонавтов не получалось, поэтому скафандры изготовили для шестерых человек, которые показали наилучший уровень подготовки, в числе которых были Юрий Гагарин и Герман Титов.
Один из скафандров СК–1 побывал на орбите раньше космонавтов. Во время беспилотных испытательных запусков кораб-
ля «Восток», проведенных 9 и 25 марта 1961 года, на борту вместе с подопытными дворнягами находился человекоподобный манекен в скафандре, прозванный «Иваном Ивановичем».
Скафандр СК–1 использовался в пяти пилотируемых полетах кораблей «Восток». Только для полета «Востока–6», в кабине которого находилась Валентина Терешкова, был создан скафандр СК–2, учитывающий особенности женской анатомии. «Одежда» была ярко–оранжевой, чтобы приземлившегося космонавта было легче найти.
С 1964 года главным конструктором, затем генеральным конструктором и, наконец, генеральным директором НПП «Звезда» стал Гай Северин. Именно под его руководством были разработаны системы жизнеобеспечения и средства аварийного покидания всех космических кораблей и орбитальных станций, начиная с кораблей «Восход». В том же году руководство космической программы приняло решение о новом сенсационном эксперименте на орбите – первом выходе человека в открытый космос. Это обстоятельство ставило перед разработчиками скафандров новые технические задачи, которые диктовались серьезными различиями между внутренней средой космического корабля и условиями внешнего пространства – царства почти полного вакуума, вредных излучений и экстремальных температур. С заданием «Звезда» справилась.
Два героя
одной семьи
Примечательно, что одним из тех, кто испытывал космические скафандры, был сын генерального конструктора Владимир Северин. Только не стоит в данном случае говорить о каком–либо блате при устройстве сына на «теплое местечко». Стать испытателем авиационно–космических систем не может приказать человеку ни один начальник, какой бы пост он ни занимал. В эту профессию приходят по призванию или, если хотите, по велению судьбы. Так было предначертано и на роду у Владимира.
Он родился в подмосковном городке Жуковском, и это многое объясняет. Именно здесь шло становление авиации. Здесь все засыпали и просыпались под шум самолетов. «О том, чем занимается отец, в детстве я даже не догадывался. Знал, конечно, что его работа связана с авиацией. Но где и кем он работал, – не ведал», – рассказал Владимир Гаевич. После срочной службы, где юноша обслуживал сверхзвуковые МиГ–21, он окончил МАИ и со временем пришел в отдел испытаний «Звезды» – участвовать в испытаниях различных модификаций космических скафандров «Орлан» и «Сокол». Не отрываясь от земли, «поднимался» на высоту 50, 100 км и более. В тех «полетах» было всякое, и обо всех нештатных ситуациях знал генеральный конструктор, но ни разу отец не сделал попытки перевести сына на менее опасный участок. В роду Севериных слабость не поощрялась. Владимир отметил, что когда отец ставил его на испытания, генералы из приемочной комиссии принимали это во внимание: раз главный не боится сына поставить на испытания, значит, система надежная.
На вопрос, в чем отличие российских скафандров от американских, Владимир Северин ответил так: «Наши скафандры орбитального базирования. Таких в мире больше нет. Что это значит? Мы доставляем скафандр на космическую станцию, и он находится там два–четыре года. Любой космонавт или астронавт может подогнать его под свой рост, привести в рабочее состояние и через полчаса выйти в открытый космос. А чтобы выйти из станции в американском скафандре, бригада специалистов еще на Земле должна подготовить его, зарядить и отправить вместе с астронавтом на орбиту. В таком скафандре можно сделать три–четыре выхода в открытый космос, а затем нужно возвращать его на Землю. Другой член экипажа воспользоваться этим скафандром не может. Его должна перестраивать и приспосабливать наземная бригада. Иначе говоря, американский скафандр – наземного базирования, а наш – оперативный, он лучше резервирован, обладает большей гибкостью».
21 июня 1996 года указом Президента России за мужество и героизм, проявленные во время испытания и отработки аварийных спасательных систем космических и летательных аппаратов, Владимиру Северину присвоено звание Героя России. Его отец Героем Социалистического труда стал в 1982–м.
«Звезда»
мирового уровня
Человек–легенда Гай Ильич Северин ушел из жизни 7 февраля 2008 года. Он руководил предприятием сорок с лишним лет, и за это время на «Звезде» было создано 14 типов космических скафандров и их модификаций, многие из которых до сих пор успешно используются нашими и зарубежными космонавтами в космических полетах и работе в открытом космосе.
Сейчас НПП «Звезда», которое с декабря 2009 года носит имя Гая Северина, продолжает совершенствовать индивидуальные системы жизнеобеспечения летчиков и космонавтов. «Костюмы» для космоса становятся «умнее» и элегантнее. Возможно, когда–нибудь появится универсальная оболочка, способная защитить человека в любой среде. Но и сейчас скафандры – уникальный продукт технологий, которые без преувеличения можно назвать фантастическими.
Владимир ГОНДУСОВ
